загрузка

Новая версия сайта Изборского клуба
 


ОЦЕНКИ. КОММЕНТАРИИ
АНАЛИТИКА
19.11.2016 Уникальная возможность подготовить текст общественного договора
Максим Шевченко
18.11.2016 Обратная сторона Дональда Трампа
Владимир Винников, Александр Нагорный
18.11.2016 Академия наук? Выкрасить и выбросить!
Георгий Малинецкий
17.11.2016 Пока непонятно, что стоит за арестом
Андрей Кобяков
17.11.2016 Трампу надо помочь!
Сергей Глазьев
16.11.2016 Трамп, приезжай!
Александр Проханов
16.11.2016 Место Молдавии – в Евразийском союзе
Александр Дугин
15.11.2016 Выиграть виски у коренного американца
Дмитрий Аяцков
15.11.2016 Победа Трампа и внешняя политика России
Николай Стариков
14.11.2016 Вольные бюджетники и немотствующий народ
Юрий Поляков



Русский святой Михаил Калашников

Александр Проханов

Когда перестало биться сердце Михаила Калашникова, загрохотали все миллионы автоматов на всех континентах. В русских бригадах и в отрядах морской пехоты, в десантных частях и на погранзаставах, на запечатанных оружейных складах, в джунглях, саваннах и сельвах. И те, что находились в руках африканских и азиатских солдат, и те, погребённые в земле, заржавелые, обгорелые, изувеченные на минувших войнах, они загрохотали внезапно, все разом, почувствовав смерть своего бога, своего создателя, отдавали ему последний салют.

Всю мою жизнь на бесчисленных войнах я провёл в соседстве с автоматом Калашникова. Одной рукой писал в блокнот, другой прижимал к себе тёплое деревянное ложе и холодный воронёный ствол. Так было на Даманском, когда воронёная сталь отражала синий весенний лёд Уссури. Так было в Жаланашколе, на китайско-казахстанской границе, где я лежал на сопке Каменной и слышал в темноте тихое причмокивание затвора. Так было на Саланге, когда бронегруппа вылетала навстречу засаде, полыхали цистерны с горючим, и десятки "калашей" долбили гору, на которой, как сварка, вспыхивал пулемёт. Так было в пустыне Регистан, когда мы бежали по красному песку из-под винтов вертолёта, и тусклое солнце блестело на стволах автоматов. То были новенькие "калаши", которыми вооружили ангольскую бригаду, и та собиралась сражаться с батальоном "Буффало" — отборным подразделением буров.

Так было в Лубанго, на границе с Намибией, через которую уходили в рейды партизаны Сэма Найомы, неся на худых плечах тяжёлые "калаши". Так было на Рио-Коко, у границ с Гондурасом, когда мы плыли в каноэ, и в моей руке напрягалось весло, а два сандиниста сидели на корме, положив на колени "калашниковы". В Кампучии, на трофейных американских танках, мы двигались с вьетнамцами к таиландской границе, и старый вьетнамский солдат, уставший от десятков войн, спал на броне, положив голову на приклад автомата.

"Калашников" сопровождал мою жизнь в Степанакерте и в Агдаме, в Дубоссарах и Эшерах, на двух чеченских войнах. Год назад, в секторе Газа, где воины Хамас вздымали ввысь оружие сопротивления. И совсем недавно, под Дамаском, где солдат, укрываясь за каменный угол здания, выпускал вслепую долбящую очередь. И ствол автомата был белесый, в царапинах, а цевьё и приклад пропитаны ядовитым потом непрерывных сражений.

Михаил Калашников — этот невысокий русский крестьянин, умелец наподобие лесковского Левши, был человеком, в которого вселилась история. Она выбрала его из миллионов других, открыла ему тайны великого оружия, которое изменило карту мира в XX и XXI веках. Стволом автомата Калашникова были начертаны новые границы. Были созданы новые страны.

Совершены великие революции и народно-освободительные войны. Автоматом Калашникова, как фломастером, история начертала контуры новой Африки, Азии и Латинской Америки. Этот великий изобретатель, подобный тем, кто изобрёли колесо или парус, изменили человечество.

Он прожил громадную жизнь, исполнил божье предназначение. Когда история оставила его, покинула его хрупкое немощное тело и улетела искать себе другое пристанище, он, освобождённый от этого грозного бремени, превратился в блаженного. Жизнь синиц и скворцов или жизнь мышей-полёвок, былинки и полевые цветы, листья опавшего сада и тихое умиление, блаженная детская улыбка и тишайшие глаза, которые вдруг наполнялись слезами.

Прежде мне казалось, что Михаил Калашников — это великан с громадным телом и тяжёлыми мускулами, могучим лицом и движениями исполина. Но когда два года назад я увидел его впервые, его сухое лицо, беззащитную улыбку, его лучистые глаза, я испытал вдруг такое волнение, такие необъяснимые умиление и нежность, что не удержался и поцеловал его.

Он был блаженным. Это бывает со святыми людьми, когда к старости из них излетает всё материальное, всё земное и тяжёлое, и остаётся только тихое свечение и сострадание, и любовь. И вместо криков "ура! вперёд! мы победили!", он тихо бродит по осеннему саду в потёртых валенках и негромко повторяет невесть кому: "Братья, любите друг друга!"

Михаил Калашников — русский святой. И когда-нибудь я увижу его икону храме. И в руках его вместо грозного автомата будет маленькая лесная геранька или золотой одуванчик — цветочек русского рая.

Завтра 2.01.2014


Количество показов: 1442
Рейтинг:  4.06
(Голосов: 10, Рейтинг: 5)

Книжная серия КОЛЛЕКЦИЯ ИЗБОРСКОГО КЛУБА



А. Проханов.
Новороссия, кровью умытая



О.Платонов.
Русский путь



А.Фурсов.
Вопросы борьбы в русской истории



ИЗДАНИЯ ИНСТИТУТА ДИНАМИЧЕСКОГО КОНСЕРВАТИЗМА




  Наши партнеры:

  Брянское отделение Изборского клуба  Русский Обозреватель  Аналитический веб-журнал Глобоскоп    Изборский клуб Нижний Новгород  НОВАЯ ЗЕМЛЯ  Изборский клуб Молдова  Изборский клуб Саратов

Счетчики:

Яндекс.Метрика    
         
^ Наверх