загрузка

Новая версия сайта Изборского клуба
 


ОЦЕНКИ. КОММЕНТАРИИ
АНАЛИТИКА
19.11.2016 Уникальная возможность подготовить текст общественного договора
Максим Шевченко
18.11.2016 Обратная сторона Дональда Трампа
Владимир Винников, Александр Нагорный
18.11.2016 Академия наук? Выкрасить и выбросить!
Георгий Малинецкий
17.11.2016 Пока непонятно, что стоит за арестом
Андрей Кобяков
17.11.2016 Трампу надо помочь!
Сергей Глазьев
16.11.2016 Трамп, приезжай!
Александр Проханов
16.11.2016 Место Молдавии – в Евразийском союзе
Александр Дугин
15.11.2016 Выиграть виски у коренного американца
Дмитрий Аяцков
15.11.2016 Победа Трампа и внешняя политика России
Николай Стариков
14.11.2016 Вольные бюджетники и немотствующий народ
Юрий Поляков



Я всегда выбирал окоп

Александр Проханов: Нам нужен лидер, который несёт в себе глубинные имперские коды

Как его только не называли! И Прикольным Динозавром, и Соловьём Генштаба, и Красным Киплингом, и Господином Гексогеном… Но Александр Проханов не очень обращал внимание на все эти прозвища, гнул свою линию, с детства хорошо усвоив урок деда, того самого, что обучался в Галле: «Работать и не сомневаться». Вообще родственные узы в его случае очень сильны. В своё время он бунтовал, как и его предки-молокане, высланные самой императрицей Екатериной в Закавказье. Он мог бы очень комфортно устроиться в жизни, великолепно образованный – за плечами его была учёба в престижном Московском авиационном институте. Но долго засиживаться на рабочем месте он не стал, разорвал все связи с городом и уехал в деревню. Что это, если не бунт? И в то же время он очень романтичен. Продолжает писать картины и... ловить бабочек. Ловит он их самостоятельно, сачком и только на полях сражений. Сам Господин Гексоген, сокрушаясь, спрашивает: «Почему человечество воюет только там, где очень красивая природа?..»

– Александр Андреевич, почему вы в своей книге пишете о революционных событиях на Болотной площади, а называете всё это «Временем золотым»?

– Помните, был такой романс «Я вспомнил время золотое, и сердцу стало так тепло»? И вот под этот совершенно дивный романс я прогрохотал своим текстом. И показал, что время золотое закончилось, а с ним закончился не только золотой век, но и серебряный, а может, даже и железный век закончился, а наступил каменный век нашей политики и русской судьбы. «Время золотое» – с одной стороны, это роман-метафора. Как и все мои прежние книги, я выхватывал из истории характерные черты времени и складывал их в образ, в метафору современной жизни. С другой стороны, это роман-исследование, аналитика процесса, в котором я показал, какими технологиями удалось погасить назревавшую на Болотной «оранжевую революцию», как эту революцию загнали в дупло, где всё ещё тлеет этот оранжевый язычок, который может вновь полыхнуть. И если это произойдёт, как она, эта революция, может распространиться по нашей истерзанной Родине. Более того, эта книга является квинтэссенцией моей государственно-религиозной философии. Один из моих героев, главный в этой книге, предлагает свою концепцию русской истории, власти и русского чуда.

– Все фамилии в книге – говорящие. Градобоев – лидер Болотной, Чегоданов – кандидат в президенты, гений ТВ – Немврозов. Но есть и человек с нормальной фамилией – Бекетов, с появлением которого и удаётся перенаправить революционные потоки внутрь. Кто стал прототипом этого образа?

– Может, я. Может быть, Сурков. Это достаточно размытый образ.

– Вы частый гость программы Владимира Соловьёва «Поединок», и ведущий даже не скрывает свои добрые чувства по отношению к вам. На днях у вас была встреча с Николаем Злобиным, и ваше превосходство было очевидным. А вот с темой, обсуждаемой вами, – с либерализмом в России ситуация неясна. Нужен ли нашей стране этот самый либерализм или ей нужен монарх?

– Либеральные представления о мире из России никогда уже не уйдут. Но всё-таки они будут оттесняться. Объясню почему. За минувший год после Болотной Кремль очнулся и снял намордник с народно-патриотических тенденций, понимая, что эти тенденции и их носители, конечно, не любят сегодняшнюю власть, но они являются адептами государства и понимают, что без него русскому народу не жить. Поэтому либерализм будет со временем оттеснён на периферию, хотя сегодня либералы располагают огромными информационными возможностями. У них очень сильная культура, много ярких людей, аналитиков, за которыми стоят западные, американские структуры. Но с этого года началось хоть и медленное, но неуклонное возвращение государственного идеологического сознания, традиционалистских ценностей, которые связаны с кодами русской жизни. По поводу монархии… Не уверен я, что нам она необходима. Нам нужен лидер, который несёт в себе глубинные имперские коды, а кем он будет – монархом, вождём, вожаком, – покажет история. Ведь монархизм проиграл в конце ХIХ века, не выдержав напора тех же либеральных сил, и вместо полуфеодальной монархии возник сталинизм с могучим красным лидером, который, по сути, был некоронованным монархом. Но и он проиграл под воздействием всё тех же сил. Опять придётся России мучительно и сложно выбирать своего духовного лидера.

И, наконец, моим вчерашним «Поединком» гордиться трудно – противник был очень слаб и в моей победе нет доблести. Заранее было такое же ощущение, как в зоопарках, когда в клетку льва бросают поросёнка.

– Если Злобин был, как вы сказали, слабым оппонентом, кого же вы, общаясь в дебатах, признали сильным противником?

– Вы меня поставили в тупик, потому что так получилось, что я у всех выигрывал. Проиграл лишь один раз Дмитрию Рогозину, когда он создавал партию «Родина», первую самую. Ему необходимо было продемонстрировать свои духовные силы, и мы с ним сражались. И я ему проиграл. Мои позиции, признаю, были менее точны, чем его. И с тех пор я открыл для себя Дмитрия Олеговича и начал его воспринимать как серьёзного и глубокого человека. Мы с ним уже не оппоненты. Мы подружились, и теперь я готов помогать ему в его сложных деяниях. Прежде всего в восстановлении оборонного комплекса России и в создании нового оружия. А новое русское оружие – это и есть государство. В нём запрессовано всё: и государство, и война, и поражения с победами, и мученичество. И ум, и красота, и вдовы, и жёны, и святое копьё Пересвета – всё это в русском оружии.

– А что в культуре? Вы как-то сказали, что вся культура – это размышление о смерти. Не могли бы вы пояснить, что вы имели в виду?

– Человечеству ведь брошен ужасный вызов – смерть. Человек смертен. Он живёт, упивается красотой, любит, некоторые занимаются стяжательством богатств, а потом каждый встречает свою смерть. И она – это тот вызов, на который человечество должно ответить. И оно, это человечество, пытается отвечать самыми разными способами. Все великие религии – это ответ на смерть, это перенесение жизни за пределы земного существования, концепция бессмертия. Да, и мои герои постоянно размышляют над вопросом: «Как возможно преодолеть смерть и тлен?» Некоторые из моих пассажей на эту тему считаются даже еретическими, и некоторые священники спрашивают, уж не спятил ли я.

– Или хотя бы, как говорил Пушкин: «Нет, весь я не умру…»

– Да, можно и так…

– Получила большое удовольствие, слушая вашу беседу с Алексеем Навальным, который в то время был кандидатом на пост мэра Москвы. Особенно понравился фрагмент рассуждений о том, что у каждой власти есть своя архитектура. И затем вы пожелали Алексею, чтоб он не разрушил башенки Кремля.

– Скажу честно, мне не хотелось его уделывать, он вызывал у меня самые искренние симпатии, и я даже пытался ему помочь. Открывал для него двери в чудесные комнаты и предлагал войти в них, но он как-то не очень намеревался это сделать и предпочитал оставаться в предбаннике. Почему? Может, он не знал, что это комнаты, а думал, что там будут лишь глухие стены?

– В вашей богатой на события биографии было много любопытных фактов. Вы одно время посещали Южинский кружок. Кроме вас в него входили Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Евгений Головин и создатель этого объединения Юрий Мамлеев. Почему вы решили уйти в подполье?

– Это вовсе не было политическим подпольем, это объединение лучше охарактеризовать словами Достоевского: «В человеке, как и в обществе, есть бесконечное количество анфилад, которые возносят его к небесам, и такое же количество анфилад, которые опрокидывают в бездну». Во многом этот кружок был инфернальным. Я в то время был очень любознательным молодым человеком, который всю свою жизнь совал нос туда, куда не следовало бы, и этот нос, кстати, до сих пор раскалён. Но мне там было очень интересно, потому что там разрабатывались такие идеологемы, которые больше нигде невозможно было услышать – ни в университетах, ни в кружках, ни на политбеседах, ни в беседах с близкими и родственниками. Это был для меня кружок, который интеллектуально подпитывался журналами Серебряного века: «Весы», «Аполлон», «Золотое руно». И нашим мистиком-идеологом был Евгений Головин. Он прекрасно знал ту таинственную русскую культуру, которая так резко оборвалась в 1917 году. Для меня этот кружок был школой, и я не знаю, как сложилась бы моя дальнейшая жизнь, если бы в ней не появился советско-китайский конфликт на острове Даманский. Он и перевёл меня совсем в другой регистр. Там я увидел бой, кровь, боль, после чего уже не мог оставаться в этом кружке.

– Почему вы ездили на все войны?

– Мне приходилось выбирать между стойкой бара и окопом. Я всегда выбирал окоп.

Газета Версия, 07.10.2013


Количество показов: 1307
Рейтинг:  3.66
(Голосов: 4, Рейтинг: 5)

Книжная серия КОЛЛЕКЦИЯ ИЗБОРСКОГО КЛУБА



А. Проханов.
Новороссия, кровью умытая



О.Платонов.
Русский путь



А.Фурсов.
Вопросы борьбы в русской истории



ИЗДАНИЯ ИНСТИТУТА ДИНАМИЧЕСКОГО КОНСЕРВАТИЗМА




  Наши партнеры:

  Брянское отделение Изборского клуба  Русский Обозреватель  Аналитический веб-журнал Глобоскоп    Изборский клуб Нижний Новгород  НОВАЯ ЗЕМЛЯ  Изборский клуб Молдова  Изборский клуб Саратов

Счетчики:

Яндекс.Метрика    
         
^ Наверх