загрузка

Новая версия сайта Изборского клуба
 


ОЦЕНКИ. КОММЕНТАРИИ
АНАЛИТИКА
19.11.2016 Уникальная возможность подготовить текст общественного договора
Максим Шевченко
18.11.2016 Обратная сторона Дональда Трампа
Владимир Винников, Александр Нагорный
18.11.2016 Академия наук? Выкрасить и выбросить!
Георгий Малинецкий
17.11.2016 Пока непонятно, что стоит за арестом
Андрей Кобяков
17.11.2016 Трампу надо помочь!
Сергей Глазьев
16.11.2016 Трамп, приезжай!
Александр Проханов
16.11.2016 Место Молдавии – в Евразийском союзе
Александр Дугин
15.11.2016 Выиграть виски у коренного американца
Дмитрий Аяцков
15.11.2016 Победа Трампа и внешняя политика России
Николай Стариков
14.11.2016 Вольные бюджетники и немотствующий народ
Юрий Поляков



В России рано или поздно наступит монархия

Иван Охлобыстин

Актер недавно заявил, что намерен вернуться к службе в церкви. Мало того, по дороге к храму Иван примером своей веры обратил в реальное православие и известнейшего японско-голливудского актера Кэри-Хироюки Тагаву, сыгравшего в фильме главную роль.

- «Иерей-сан» - отличное название и идея. Откуда она взялась?

- Я как-то стоял в Благовещенском соборе, и там среди епископов был явный японец. Мне объяснили, что в Японии есть крепкая православная церковь, сейчас их 50 тысяч человек и это потомки сегунов-самураев. Когда-то их, разбитых войсками императора, вдохновил на веру русский богослов Николай Касаткин, канонизированный потом как Николай Японский. Он, зная японский язык, понимая менталитет и культуру, вернул самураям смысл жизни. Не может настоящий японец, тем более, самурай, жить для себя. Жертвенностью и категоричностью самураи очень похожи на нас, как ни странно. Тогда же у меня родился сюжет – что бы было, если бы в нашу умирающую деревню на окраине прибыл японец? А японцы могут на камне вырастить рис – это у них в генетике заложено. Они трудолюбивы, напористы. В общем, у меня родилась история про японца-священника со сложным прошлым и к тому же брата могущественного якудзы. Однажды он становится причиной криминальных разборок и его отправляют служить в Россию, в захудалое село Глубокое. А там своих проблем хватает - из этой деревни всех хочет выселить местный чиновник, ради освоения залежей красной глины.

- Местный чиновник - это кто?

- Это, конечно, я. Я всех мерзавцев стараюсь брать себе. Потому что я не в восторге от собственной внешности и от всего остального… В фильме играют Тагава, Петр Мамонов, Игорь Жижикин, Люба Толкалина, Петр Федоров — у каждого своя история и все они находятся в ситуации крайнего форс-мажора и опустошения. Сначала они на японца смотрят саркастично, но оказывается, что каждый из них в душе самурай. Что женщины, что мужчины. И они почувствовали, что такое радость понимания друг друга и приятие друг друга такими, как мы есть.

- Это вы такую метафору России нарисовали?

- В общем, да. Но я никакого политизированного смысла не вкладывал. Искусство, конечно, должно отражать то, что происходит, но если туда навязывать шаблонные лозунги — будет пустышка.

- Вы, Иван, говорите, что не в восторге от своей внешности, но тем не менее ваш герой, хоть и злодей-чиновник, но такой при этом красавчик и денди в дорогом костюме. А в жизни вы костюмы носите? И вообще, вы тусовочный человек?

- Честно говоря, я никогда не был тусовочным человеком. Но мне всегда шли костюмы. И это не потому, что я человек элегантный или мне привили это с детства. Все очень просто. Я играл в регби. Я был невысокого роста и моей задачей было вынести за круг мяч. Сначала по мне пробегала моя команда, потом команда противника. И телосложение у меня такое, что, если смотреть в фас, оно такое же, как и в профиль. То есть, я сделан валиком. А у кого такая фигура, им всем идут костюмы. Но я все равно люблю свободную одежду и приложил максимум усилий, чтобы избежать всяких презентаций. И жена Оксанка тоже не любит все это дело. Нам скучно там. Лучше сидеть с друзьями где-нибудь в лодке или на берегу, или в спортзале, или за столом дома и говорить по-человечески, никуда не торопясь. Только вот баню как досуг я не понимаю. Хотя, знаете, есть у меня хулиганские понты. Иногда вот подъезжаю к дому, вижу, что у меня там дети играют, и тогда я врубаю в машине «Рэд хот чили пепперс» - папа приехал. Вот это понты. А еще заявиться на гламурный вечер в перстнях и шубе — есть у меня для такое цели роскошная бобровая шуба в пол, как у наркодилера колумбийского. И лимузин заказать, чтоб ко входу подъехал! Это же прямо клизма майонезом для гламура. Оксанка, правда, стесняется этого моего панк-хулиганства. Да и мне быстро надоедает, хотя рокеры бывшими не бывают. У нас с женой и детки такие – четвертьрокерские.

- А седьмой-то будет?

- Я хочу детей еще. Мне нравятся маленькие, мне нравится, как они пахнут. Мне нравится вот вся эта нелепость, которая вокруг них. Я чувствую себя еще более оживленным, потому что я могу этому существу помогать. В общем, я поймал себя на такой мысли, поделился с детьми. Дети нахмурили бровки, сделали вид, что поняли, но не думаю, что они поняли до конца это… но я очень на это рассчитываю — на седьмого. И Оксанку подбиваю. Мы люди пьющие, можем и расслабиться. Кстати, слухи о моем пьянстве преувеличены. Когда началась история с Новороссией и я, естественно, встал на сторону русских людей, украинская сторона пустила дикий слух, что с белой горячкой меня положили в дурдом. Это очень смешно. Я люблю иногда выпить, но из всех напитков мне нравится Кальвадос. Я не фанат водки. Виски мне не нравится, коньяк тоже мне не нравится. Абсент считаю очень коварной штукой. Однажды мы провели эксперимент. Я говорю Оксанке и детям – детки, надо выверить мой норматив абсента, снимаем меня на мобильный телефон, я хочу понять сколько рюмочек в самый раз. Оказалось, семь с половиной рюмочек абсента — моя норма.

- А чем вы с детьми еще занимаетесь?

- Грибы собираем, гуляем. Гаджетман я один в семье. Но я не люблю говорить по телефону. А дети родились уже когда появились мобильные телефоны и для них это быт и ничего более. Им интереснее тир, они с удовольствием со мной туда ходят. И путешествуем мы всегда вместе. Вообще мы с Оксанкой придерживаемся того мнения, что чем больше дети находятся рядом с нами, тем лучше. И дети это разделяют. Потому что мы не диктаторы. У меня огромная семья. Когда я прихожу домой, они все приходят со мной полежать-поговорить. То счастливое мгновение, когда я открываю книгу наступает только где-то через семь лежаний… Но периодически я понимаю реально, что Оксанку надо спасать, или она свихнется с шестью детьми. И я ее похищаю. Я стараюсь брать ее на все съемки. Работодатели очень сетуют по этому поводу, потому что они понять этого не могут. Приехал человек в другой город, с женой – на фига? Ни выпить, ни погулять… А для меня это нормально, потому что девчонка хоть развеется.

Голливудский актер Кэри-Хирюки Тагава сыграл в картине «Иерей-сан» японского священника, спасающегося от якудза в глухой русской деревне. Роль настолько повлияла на японца, что он принял православие, получив при крещении имя Пантелеимон. ФотКадр из фильма

- А много друзей стали «бывшими» из-за политических разногласий? Я была свидетелем вашей пикировки с Макаревичем…

- Я все-таки больше консерватор, считаю, что нация в трудные времена должна консолидироваться. И хоть мне не по душе либерализм Андрея, я должен признать, что у либералов не так много людей «на зарплате», гораздо больше искренне говорят то, что думают, работают за идею. К сожалению, у нас 90% тех, кто называется консервативно-патриотическим кругом, – это либо зарплата, либо псих. Не так много адекватных людей, кто работает не за карьеру, а потому, что действительно так думают. Очень мало. А бывшими я своих друзей не называю. Вот над музыкой в «Иерей-сан» у нас работал Борис Гребенщиков — он склоняется к либеральной части, ему сейчас сложно. Но я его люблю. И Артемия Троицкого люблю. Я ж христианин, а мы любим грешника, мы ненавидим грех. То же самое с Макаревичем. История, связанная с ним, это личная трагедия. Мы приятельствовали, я воспитан на его песнях. Очень много пережито под них, много километров изъезжено. Он мне всегда нравился, я и сейчас с большим пиететом к нему отношусь, что не мешает мне констатировать, что он запутался. Я не люблю делать исподволь. Нужно высказать свое мнение, может быть, я неправ с этой его поездкой под Славянск… Но мне кажется, что он раскаивается… и я думаю, нам нельзя переходить на базарно-коммунальные склоки, нельзя переходить на личности.

- Все правильно. Но ваши посты, которые я читаю… вы наехали на Акунина, потом вы наехали на Бабченко, потом вы наехали на Быкова. Что это такое?

- Диму Быкова я люблю тоже. Как бы он меня ни оскорблял, я продолжу его любить. Что до Акунина, я фанат его фандоринского цикла, и он замечательный литератор. А у нас в России поэт больше, чем поэт. Нужно стимулировать людей к оптимизму и желанию жить, работать, а не канючить из-за границы что-то. И уж точно не обвинять меня и Захара Прилепина в низкопоклонстве. Прилепин – мною любимый человек, литератор экстра-класса, дорогую цену заплативший за возможность резко и прямо высказываться. Про себя я тут скажу одно - мне десятилетиями вбивали в голову, что в России рано или поздно наступит монархия. И я живу этим. У нас огромные территории. У нас горизонталь не получится. Если посмотреть по карте, у нас один Ханты-Мансийский край – это вся Европа. У нас должна вертикаль существовать. Вот сейчас Путин – в принципе, это монархия, потому что не примется ни одного решения, начиная от муниципалитета и заканчивая МИДом, пока Путин не скажет «да».

ВОПРОСЫ НА ЗАСЫПКУ

- Иван, вы человек веселый, да и в православии уныние считается грехом, но вера страдание тоже уважает. Какое у вас страдание?

- Я очень люблю гулять - ночами, днями, ходить пешком по 30 км по городу, рассматривать людей, сидеть на лавках, заходить в дешевые кафешки и слушать, о чем говорят люди. А сейчас я не могу себе этого позволить, потому что я вынужден буду фотографироваться. Но я не сетую. Спасибо людям, что они так ко мне относятся.

- Доведись вам брать интервью у Ивана Охлобыстина, о чем бы вы его спросили?

- У меня можно спросить, верю ли я в Бога. И я отвечу, что я отношусь к людям неверующим, но стремящимся к вере. Я люблю церковь и благодарен ей за семейное мое счастье. Много было сложностей, но это вера и церковь сохранили мою семью.

КП 26.11.2015


Количество показов: 1304
Рейтинг:  3.3
(Голосов: 4, Рейтинг: 3.75)

Книжная серия КОЛЛЕКЦИЯ ИЗБОРСКОГО КЛУБА



А. Проханов.
Новороссия, кровью умытая



О.Платонов.
Русский путь



А.Фурсов.
Вопросы борьбы в русской истории



ИЗДАНИЯ ИНСТИТУТА ДИНАМИЧЕСКОГО КОНСЕРВАТИЗМА




  Наши партнеры:

  Брянское отделение Изборского клуба  Русский Обозреватель  Аналитический веб-журнал Глобоскоп    Изборский клуб Нижний Новгород  НОВАЯ ЗЕМЛЯ  Изборский клуб Молдова  Изборский клуб Саратов

Счетчики:

Яндекс.Метрика    
         
^ Наверх